Little fifteen
You help her forget
The world outside
You're not part of it yet
And if you could drive
You could drive her away
To a happier place
To a happier day
That exists in your mind
And in your smile
She could escape there
Just for a while
Little fifteen
(Depeshe mode)
...Разгар мая, неделю назад - день рождения, мне - тринадцать. "Уже" или "ещё" - зависит от точки зрения: в детстве - уже, в зрелости - ещё. Но иногда бывает иначе. Сильно иначе! И, обычно, не в добрый час. Об этом мало мыслят, об этом редко помнят, а меж тем, возможно, все беды мира начинаются с таких вот дней. Не думал и я - радостно шагая из школы в библиотеку, что сегодня мне станет тринадцать навсегда. прежде, чем читать дальше - укрепи сердце своё!
Быть может, многие забыли, что в мире есть такая штука - читальный зал. Сейчас, в эпоху Интернета, он выглядит анахронизмом: лишь студенты - дипломанты вынуждены работать там, втихаря сканя то, что ещё не выложено в Сеть. Но когда-то читальный зал был не только работой, но и лучшим из развлечений: большинство достойных прочтения книг обреталось лишь там - без права на вынос.
Зал велик, читателей много, библиотекарь - одна, каталог - картонные карточки, а посему от заказа до выдачи манускрипта на руки проходит изрядное время. А чем его занять в библиотеке? Конечно же - чтением! Для этой цели на специальной полке была собрана самая важная и востребованная литература: сочинения Маркса-Энгельса-Ленина, брежневские "Малая земля", "Возрождение" и "Целина", а также разнообразные энциклопедии. Последние и привлекали моё внимание - ввиду полного равнодушия к марксизму-ленинизму.
Особенно занятной была медицинская. Оно и не мудрено - бабушка моя была врачом и я рос в окружении журналов "Здоровье" и прочей проф.литературы. Но энциклопедия - много больше, шире и богато иллюстрирована. А в тринадцать лет многие, а не только я, питают повышенный интерес, так сказать, к проблемам человеческого размножения. И всего, что ему предшествует. И вот, листая сии вопросы, я нарываюсь... на себя.
Статья называлась "половые извращения". И в ней в популярной форме рассказывалось, в частности, как это плохо - переодеваться девочкой и желать в качестве любовников особей одного с тобой пола. Как я теперь понимаю, автор выкручивался, как мог: в одном месте, науки ради, он писал, что и гомосексуализм и трансвестизм имеют, по-видимому, врождённую природу и связаны между собой (последнее - чушь!), в другом - что столь грубое нарушение коммунистической морали должно караться по всей строгости закона - по статье 121 на срок до 5 лет. Так я узнал, что являюсь злом ро факту своего рождения.
Для ухода из жизни была выбрана йодная настойка - краем уха я слышал, что испитие её есть смерть, правда, довольно болезненная - но дело можно поправить, разбодяжив йод с самогоном - и обожжёт не так сильно, и помирать веселее будет - йод-то токсичен по-любому, независимо от разведения.
Зачем я умирал? Представляете, для того, что бы не навредить ближним! Переодевался я не помню с какого возраста, полагая сие чем-то вроде волшебства, подростковая гиперсексуальность накрыла меня где-то пол-года назад, в общем - я не питал иллюзий относительно своего будущего. И решил избавить себя и ближних от позора и мучений.
Бутылка с самогоном квадратна, как старая кварта - дед любил такие вот мелкие эффекты. Йод со спиртом смешивается не сразу - несколько минут он танцует среди теней, рисуя узоры немыслимой красоты. Я заворожённо смотрю на это чудо - танец самой смерти. Моей смерти. Ещё немного - и напиток будет готов.
Достаю бокал для шампанского. Снадобье смотрится в нём чем-то совершенно неземным. Он впитывает свет, щедро льющийся из окна. Сейчас я выпью тень...
Солнце за окном и цветущие сады. Сейчас я покину всё это. Зачем? За что? Разве то, что я делаю - плохо? А впрочем - о чём это я? Да, тошно, да, несправедливо, но кому и что я докажу? Таких, как я, было много. Ну и где они все?
Бокал возле губ. Губы, разумеется, в помаде - для своей последней шутки я оделся, как на бал. Сейчас мы станцуем с Костлявой...
Какая мерзость! Это невозможно пить, и дело - не в водке. Мне знаком её вкус: пробовал втихую, как и все босяки. Это - йод. ЙОД!!!
Боль! Я глотаю пламя. Ещё пол-бутылки! Главное - выдержать. Иначе огонь вырвется из меня, и спалит наш милый дом и ни в чём не повинных соседей. Выдержать! Не пролить! Не дохнуть!
Мир летит куда-то вбок - или это я улетаю в чертоги Смерти. Жар! Здесь всюду - лава, но я с нею одной природы - столь же горяч, а может - и горячее.
Свет! Он вспыхнул внутри головы и затопил всё моё существо. Стало легко, я воспаряю из пламени и лечу навстречу прохладе, неся с собой огонь.
Тьма! Добрая, прохладная, бальзам для горящего лба. Я погружаюсь в неё, я растворяюсь в ней, я становлюсь ею...
Мне до сих пор не известно, что меня спасло. Теоретически, я запросто мог умереть, если не от йода - так от удушья рвотными массами. Но я почему-то очень быстро потерял сознание, свалился на бок и в этом положении выблевал почти всё выпитое. Даже платья не запачкал! А вот губы ожёг знатно - и годы спустя горячий чай был не для меня.
Потом была температура лютейшая, бред и провалы в памяти. Сколько не стараюсь - не помню, как я объяснил своё желание выпить и столь экзотический напиток. В конце концов всё списали на несчастный случай. Об истинной причине я умолчал.
И было из-за чего! Я вышел из тьмы другим человеком, не ведающим сомнений в своей правоте. Меня считают злом? Кто, где, можно ли их победить, обмануть, понравиться, сбежать? К тому же, если я - зло, мне нет закона и запрета, можно всё и я ограничен лишь собственными желаниями. За время, проведённое по ту сторону жизни во мне сгорели все привязанности к кому или чему бы то ни было, мнения: что книжные, что людские стали значить меньше, чем ничто, я отделился от рода людского, и более не зависел от его дурацких обычаев: ведь учитывать - не разделять. А тех, кто за дело был дорог мне в прошлой жизни, я полюбил заново, иной, осознанной любовью. Я стал тенью. А это - навсегда.
Прошли годы - но для меня время остановилось, мне вечное тринадцать, ведь тени не стареют. И не добреют, особенно если учесть, что ближний мир вновь ощетинился против таких, как я. Но я обманывал его многие годы - обману и ещё, а если повезёт - наконец-то сомкну руки на его горле. Это не мой мир и не мой народ, его жизнь - пыль на ладонях звёзд, лишь свои ценны: те, кого люблю, потому, что сам так захотел!
Летом того года я впервые попробовал плотскую любовь, причём - в роли совратителя. Надо же было как-то отметить своё расчеловечивание...
Вечное тринадцать
Little fifteen
You help her forget
The world outside
You're not part of it yet
And if you could drive
You could drive her away
To a happier place
To a happier day
That exists in your mind
And in your smile
She could escape there
Just for a while
Little fifteen
(Depeshe mode)
...Разгар мая, неделю назад - день рождения, мне - тринадцать. "Уже" или "ещё" - зависит от точки зрения: в детстве - уже, в зрелости - ещё. Но иногда бывает иначе. Сильно иначе! И, обычно, не в добрый час. Об этом мало мыслят, об этом редко помнят, а меж тем, возможно, все беды мира начинаются с таких вот дней. Не думал и я - радостно шагая из школы в библиотеку, что сегодня мне станет тринадцать навсегда. прежде, чем читать дальше - укрепи сердце своё!
You help her forget
The world outside
You're not part of it yet
And if you could drive
You could drive her away
To a happier place
To a happier day
That exists in your mind
And in your smile
She could escape there
Just for a while
Little fifteen
(Depeshe mode)
...Разгар мая, неделю назад - день рождения, мне - тринадцать. "Уже" или "ещё" - зависит от точки зрения: в детстве - уже, в зрелости - ещё. Но иногда бывает иначе. Сильно иначе! И, обычно, не в добрый час. Об этом мало мыслят, об этом редко помнят, а меж тем, возможно, все беды мира начинаются с таких вот дней. Не думал и я - радостно шагая из школы в библиотеку, что сегодня мне станет тринадцать навсегда. прежде, чем читать дальше - укрепи сердце своё!