Порой выход возможен лишь через трещину в мироздании. И да не дрогнет рука расколоть его, как орех! (©Элан Морин Тедронай)
Доброй ночи, привет, бессонники, с вами Лола Эстебан. Сегодня речь пойдёт о будущем, которое мы потеряли. Вернее - сломали, ко всеобщему счастью и благолепию. Немногие знают, что наш мир стоял на грани ультратоталитаризма "а-ля 1984" дважды - в конце 50-х и в конце 80-х. И, быть может, мы с вами сейчас живы и мило беседуем именно потому, что ад прошёл мимо. читать дальше
"Кто управляет прошлым - управляет будущим.
Кто управляет настоящим - управляет прошлым."
(Джордж Оруэлл, "1984", Пятый принцип Ангсоца)
Вы когда-нибудь слышали термин ОГАС? Так называлась советская попытка создать нечто вроде Интернета, только не для развлечения граждан, а с сугубо утилитарными целями: учёт и контроль всего и вся. Идея эта продвигалась академиком Глушковым ещё в 60-е, но последняя её реинкарнация пришлась на конец 80-х. Конечно, ввиду слабой технической базы и нежелания бюрократов выпускать из рук власть, из этих попыток ничего не вышло. Но буде иначе - нам бы пришлось жить в мире, в сравнением с которым оруэлловская Океания показалась бы исполненной лишь незначительных неудобств.
Работа, что предложил мне Ванька, заключалась в следующем: стать оператором ЭВМ новосотворённого межбольничного стат.бюро или, говоря проще, в мои обязанности входил уход за, так сказать, "компьютером" - "Искрой" Тех.данные: размеры - с канцелярский стол, быстродействие: 650 тысяч операций в секунду, память - 32 кило(не - гига!)байта, два дисковода по 250 килобайт, винчестер на целых 5(!!!) мегабайт, дисплей 16 строк по 60 символов, матричный принтер встроенный язык программирования - ЯМБ (язык машинный бухгалтерский). Мощь и красота потрясает, не правда ли?
С какого лешего Ванька, используя лапы в больнице, впихнул на эту должносто меня? Во-вторых: он знал, что я справлюсь. Программируемым калькулятором МК-54 я владел едва ли не в совершенстве (освоил исключительно куражу ради) и однажды потряс детей Задорожних тем, что написал программу, решающую любые уравнения. На самом деле ничего особенного в ней не было - обычный метод половинного деления, но каков эффект! Умная машинка скрипит часа три - и выдаёт корни самой зло*бучей формулы! А коли "назвался груздем - полезай в кузов".
Вторая причина была поинтереснее - при помощи электронного учёта предполагалось индексировать ВСЮ движимую и недвижимую больнично-аптечную собственность, что создавало новые сложности с её расхищением. Стал остро необходим человек, способный "подчищать электронное прошлое. И клан выбрал меня.
ЯМБ я освоил без труда (почти ПМК из калькулятора, только возможностей больше). приступил к делу и,на первых порах, испытал немалый шок: вся мед.статистика, о причудах коей шептались в кулуарах, легла на мои ладони. А там было такое, что слабонервным лучше не читать. О том, как от повторного использования капельницы (остальные были пущены "налево"), заразилось Боткинрй восемь человек. Или о ребёнке, умершем от переохлаждения, потому что пьяная санитарка забыла закрыть окно.
В мои неофициальные обязанности входила "чистка" всего этого непотребства, дабы оно не пошло "наверх". Столичное начальство не склонно разбираться: при скандале премии сплошь и рядом снимались со всего коллектива. Мелочь, конечно (медицина традиционно жила хабарами и подношениями), но всё равно - обидно. А вот сдвиг назад по квартирной очереди - трагедия невосполнимая, от такого порой и супруги разводятся. Раньше, пока всё фиксировалось лишь на бумаге, а теперь, благодаря информатике, в руках оператора оказались ключи от прошлого и будущего - а утрату бумажных оригиналов всегда можно списать на деятельность мышей и прорыв канализации. В общем, множа лжу и подчищая прошлое, я делал высокоблагородное дело - и "корректор реальности" работал вовсю. Я дневал и ночевал за родным компом, выполняя многочисленные прошения поликлиники, "скорой", больницы, санстанции, роддома, психушки, тубдиспансера и лепрозория. Сплошь и рядом просьбы сопровождались купюрами в конвертах. Мелкими - но в сумме они подняли моё мат.положение до заоблачных высот.
Но не только награды ради определил меня Ванька во "внутреннюю партию". Моей главной целью ради благоденствия клана было искажение информации о наличии лекарств. Зачем? Для спекуляции, конечно! Грабить несчастных больных не хотелось (да и немного с них возьмёшь) - в дело шёл "метод товарища Огилви" - создание лишних обращений больных живых, либо умерших, а то и "создание с нуля" пациентов, коих никогда не было в текущей реальности. Достоверности ради приходилось делиться с Эдом - главным инженером городского стат.центра - он "чистил хвосты" в генеральной отчётности надёжно и без следов. Эд был классный парень, бравшим деньги отовсюду, добряк, запросто печатавший запрещённый самиздат по самым божеским ценам, компьютерщик милостью Божьею, хотя и слегка наивный: буде у меня такой объём влияния - я бы "построил" весь город. В общем, кто другой бы на моём месте "как сыр в масле катался", заботясь лишь о порядке в когорте "мёртвых душ". Но после краха любви я был зол. Очень. И наконец-то получил в свои руки нечто, схожее с оружием.
Ночь и лампа под зелёным абажуром - я сам её купил для полноты картины. Кожаное кресло, в нём - я, с ног до головы - в чёрном (ходя на работу в мужском, я косил под ковбоя, рокера либо босяка. но здесь был особенный случай). Голые стены, шкаф с дискетами и электронный монстр у занавешенного окна. Монитор и пульт. Мой гиперболоид. Версификатор. Капсула Техника Вечности. С его помощью можно создать никогда не жившего человека и "распылить" карточку живущего - пусть потом доказывает, что он - не "нелицо"! А если в дело вмешаются "верные мыши" из архива (вечно голодные до денег) - он не докажет ничего и никогда. Можно создать Марье Ивановне рак - и прописать морфин, который она никогда не получит. А потом, когда страшный диагноз не подтвердится - поздравить её с чудесным исцелением. Можно изменить любую дату, прописать в прошлом никогда не происходившие события и стереть реальные, задним числом подчистить любую лажу, спасти и подставить, сделать героем дня и "слабым звеном" - можно всё! Главное - держать в курсе Эда, но он никогда не бывает против.
Повезло мне и с начальником (вернее - это ему повезло со мной). Типичный Шариков - выдвиженец орла нашего дона Швондера (межбольничный глава, придурок и коммунистический псих), мелкий номенклатурщик и горький пьяница, он мыслил лишь одной головой - той, что меж ног. И, покрывая пьянки и блядки, из него можно было вязать морские узлы любой сложности. Например, шпионить за Швондером (в его же интересах, остальное пьяницам знать не положено). Или - потребовать помощников и получить их. Мне действительно остро не хватало людей для пробежек в архив и к Эду - и я пристроил "типа лаборантами" Лаврентия и Аннушку (к тому моменту - молодожёнов). С этого мига "министерство правды" заработало с удесятерённой силой.
Честно говоря, мне трудно писать эти строки, несмотря на их едва ль не пасторальность. Вспоминая те дни, я остро понимаю, каким чудовищем был в тот год. Власть пьянила меня. Не дурацкое помыкание людьми, а изнасилование самой реальности.
И я насиловал её едва ли со сладострастием.
Пульт манил, пульт звал: десять нажатия кнопок - и готово обоснование на фальшивый больничный лист, пять нажатий - и профосмотр, от которого зависит допуск к работе, перестаёт быть. И, замете - в прошлом, то есть - его не было никогда.
Я редко использовал всё это по собственному произволу (хотя кое-кто крепко пожалел, что попытался перейти мне дорогу, одному я лаже неприятности с вендиспансером организовал - со всеми вытекающими. Чаще я исполнял заказы "со стороны" и, конечно - волю Старшого. А уж сколько лекарств мы "налево" толкнули - не перечесть! Причём - не отымая у живых больных, а заказывая "товарищам Огилви". Чистая работа, вы не находите?
Прищучили нашу Океанию уроды - коллеги из Химобъединения. Эти придурки, дорвавшись до электронного учёта, организовали расхищение гос.собственности едва ли не в космологических масштабах. И, как следствие, допрыгались. Нас спас лично Конрад - у него в Столице концы были. Прибегает среди ночи Комар, ломится прямо в окно и шепчет: "Чума, шухер, в Городе - ревизия!"
О, как мы пахали, приводя в порядок чистки да приписки - Оруэллу и не снилось. Почитай, две ночи не спал! Зато мы вышли сухими из воды, в отличие от железобетонщиков с химиками (Евразию с Остазией - на мыло). Там посажали - и немало, а ещё больше - разогнали. Но с того дня лафа пошла на убыль. В конце 90-го нашей власти пришёл конец: едва-едва с лекарствами мохерить удавалось. А потом грянул 91-й, неся с собою множество неожиданных перемен.
А теперь - маленький альтернативно-исторический прогноз: что было бы на самом деле (а не в фантазиях товарища Глушкова), внедрись ОГАС повсеместно. Во-первых - власть прочно и навсегда оказалась бы в руках технократов. Старая номенклатура была бы подставлена и беспощадно "распылена". Возможно, народ получил бы толику личных свобод и драные джинсы (а может - и трансвестизм) не вызывали бы осуждения. А вот любая экономическая свобода кончилась раз и навсегда. Всё - по электронным карточкам и каждому - своё. Труд, лишённый даже незаконных экономических стимулов (с завода уже ничего не вынесешь), стал бы сугубо принудительным, в сёла вернулось "новое крепостничество, выбор учебного заведения - по тестам и т.д и т.п. В общем, нас ожидало бы замятинское "Мы" с налётом бедности и лишений. И пусть в качестве оправдания нам зачтётся, что в ненаступлении этого кошмара есть и наша скромная заслуга.
С вами была Лола Эстебан. До встречи в эфире!
"Кто управляет прошлым - управляет будущим.
Кто управляет настоящим - управляет прошлым."
(Джордж Оруэлл, "1984", Пятый принцип Ангсоца)
Вы когда-нибудь слышали термин ОГАС? Так называлась советская попытка создать нечто вроде Интернета, только не для развлечения граждан, а с сугубо утилитарными целями: учёт и контроль всего и вся. Идея эта продвигалась академиком Глушковым ещё в 60-е, но последняя её реинкарнация пришлась на конец 80-х. Конечно, ввиду слабой технической базы и нежелания бюрократов выпускать из рук власть, из этих попыток ничего не вышло. Но буде иначе - нам бы пришлось жить в мире, в сравнением с которым оруэлловская Океания показалась бы исполненной лишь незначительных неудобств.
Работа, что предложил мне Ванька, заключалась в следующем: стать оператором ЭВМ новосотворённого межбольничного стат.бюро или, говоря проще, в мои обязанности входил уход за, так сказать, "компьютером" - "Искрой" Тех.данные: размеры - с канцелярский стол, быстродействие: 650 тысяч операций в секунду, память - 32 кило(не - гига!)байта, два дисковода по 250 килобайт, винчестер на целых 5(!!!) мегабайт, дисплей 16 строк по 60 символов, матричный принтер встроенный язык программирования - ЯМБ (язык машинный бухгалтерский). Мощь и красота потрясает, не правда ли?
С какого лешего Ванька, используя лапы в больнице, впихнул на эту должносто меня? Во-вторых: он знал, что я справлюсь. Программируемым калькулятором МК-54 я владел едва ли не в совершенстве (освоил исключительно куражу ради) и однажды потряс детей Задорожних тем, что написал программу, решающую любые уравнения. На самом деле ничего особенного в ней не было - обычный метод половинного деления, но каков эффект! Умная машинка скрипит часа три - и выдаёт корни самой зло*бучей формулы! А коли "назвался груздем - полезай в кузов".
Вторая причина была поинтереснее - при помощи электронного учёта предполагалось индексировать ВСЮ движимую и недвижимую больнично-аптечную собственность, что создавало новые сложности с её расхищением. Стал остро необходим человек, способный "подчищать электронное прошлое. И клан выбрал меня.
ЯМБ я освоил без труда (почти ПМК из калькулятора, только возможностей больше). приступил к делу и,на первых порах, испытал немалый шок: вся мед.статистика, о причудах коей шептались в кулуарах, легла на мои ладони. А там было такое, что слабонервным лучше не читать. О том, как от повторного использования капельницы (остальные были пущены "налево"), заразилось Боткинрй восемь человек. Или о ребёнке, умершем от переохлаждения, потому что пьяная санитарка забыла закрыть окно.
В мои неофициальные обязанности входила "чистка" всего этого непотребства, дабы оно не пошло "наверх". Столичное начальство не склонно разбираться: при скандале премии сплошь и рядом снимались со всего коллектива. Мелочь, конечно (медицина традиционно жила хабарами и подношениями), но всё равно - обидно. А вот сдвиг назад по квартирной очереди - трагедия невосполнимая, от такого порой и супруги разводятся. Раньше, пока всё фиксировалось лишь на бумаге, а теперь, благодаря информатике, в руках оператора оказались ключи от прошлого и будущего - а утрату бумажных оригиналов всегда можно списать на деятельность мышей и прорыв канализации. В общем, множа лжу и подчищая прошлое, я делал высокоблагородное дело - и "корректор реальности" работал вовсю. Я дневал и ночевал за родным компом, выполняя многочисленные прошения поликлиники, "скорой", больницы, санстанции, роддома, психушки, тубдиспансера и лепрозория. Сплошь и рядом просьбы сопровождались купюрами в конвертах. Мелкими - но в сумме они подняли моё мат.положение до заоблачных высот.
Но не только награды ради определил меня Ванька во "внутреннюю партию". Моей главной целью ради благоденствия клана было искажение информации о наличии лекарств. Зачем? Для спекуляции, конечно! Грабить несчастных больных не хотелось (да и немного с них возьмёшь) - в дело шёл "метод товарища Огилви" - создание лишних обращений больных живых, либо умерших, а то и "создание с нуля" пациентов, коих никогда не было в текущей реальности. Достоверности ради приходилось делиться с Эдом - главным инженером городского стат.центра - он "чистил хвосты" в генеральной отчётности надёжно и без следов. Эд был классный парень, бравшим деньги отовсюду, добряк, запросто печатавший запрещённый самиздат по самым божеским ценам, компьютерщик милостью Божьею, хотя и слегка наивный: буде у меня такой объём влияния - я бы "построил" весь город. В общем, кто другой бы на моём месте "как сыр в масле катался", заботясь лишь о порядке в когорте "мёртвых душ". Но после краха любви я был зол. Очень. И наконец-то получил в свои руки нечто, схожее с оружием.
Ночь и лампа под зелёным абажуром - я сам её купил для полноты картины. Кожаное кресло, в нём - я, с ног до головы - в чёрном (ходя на работу в мужском, я косил под ковбоя, рокера либо босяка. но здесь был особенный случай). Голые стены, шкаф с дискетами и электронный монстр у занавешенного окна. Монитор и пульт. Мой гиперболоид. Версификатор. Капсула Техника Вечности. С его помощью можно создать никогда не жившего человека и "распылить" карточку живущего - пусть потом доказывает, что он - не "нелицо"! А если в дело вмешаются "верные мыши" из архива (вечно голодные до денег) - он не докажет ничего и никогда. Можно создать Марье Ивановне рак - и прописать морфин, который она никогда не получит. А потом, когда страшный диагноз не подтвердится - поздравить её с чудесным исцелением. Можно изменить любую дату, прописать в прошлом никогда не происходившие события и стереть реальные, задним числом подчистить любую лажу, спасти и подставить, сделать героем дня и "слабым звеном" - можно всё! Главное - держать в курсе Эда, но он никогда не бывает против.
Повезло мне и с начальником (вернее - это ему повезло со мной). Типичный Шариков - выдвиженец орла нашего дона Швондера (межбольничный глава, придурок и коммунистический псих), мелкий номенклатурщик и горький пьяница, он мыслил лишь одной головой - той, что меж ног. И, покрывая пьянки и блядки, из него можно было вязать морские узлы любой сложности. Например, шпионить за Швондером (в его же интересах, остальное пьяницам знать не положено). Или - потребовать помощников и получить их. Мне действительно остро не хватало людей для пробежек в архив и к Эду - и я пристроил "типа лаборантами" Лаврентия и Аннушку (к тому моменту - молодожёнов). С этого мига "министерство правды" заработало с удесятерённой силой.
Честно говоря, мне трудно писать эти строки, несмотря на их едва ль не пасторальность. Вспоминая те дни, я остро понимаю, каким чудовищем был в тот год. Власть пьянила меня. Не дурацкое помыкание людьми, а изнасилование самой реальности.
И я насиловал её едва ли со сладострастием.
Пульт манил, пульт звал: десять нажатия кнопок - и готово обоснование на фальшивый больничный лист, пять нажатий - и профосмотр, от которого зависит допуск к работе, перестаёт быть. И, замете - в прошлом, то есть - его не было никогда.
Я редко использовал всё это по собственному произволу (хотя кое-кто крепко пожалел, что попытался перейти мне дорогу, одному я лаже неприятности с вендиспансером организовал - со всеми вытекающими. Чаще я исполнял заказы "со стороны" и, конечно - волю Старшого. А уж сколько лекарств мы "налево" толкнули - не перечесть! Причём - не отымая у живых больных, а заказывая "товарищам Огилви". Чистая работа, вы не находите?
Прищучили нашу Океанию уроды - коллеги из Химобъединения. Эти придурки, дорвавшись до электронного учёта, организовали расхищение гос.собственности едва ли не в космологических масштабах. И, как следствие, допрыгались. Нас спас лично Конрад - у него в Столице концы были. Прибегает среди ночи Комар, ломится прямо в окно и шепчет: "Чума, шухер, в Городе - ревизия!"
О, как мы пахали, приводя в порядок чистки да приписки - Оруэллу и не снилось. Почитай, две ночи не спал! Зато мы вышли сухими из воды, в отличие от железобетонщиков с химиками (Евразию с Остазией - на мыло). Там посажали - и немало, а ещё больше - разогнали. Но с того дня лафа пошла на убыль. В конце 90-го нашей власти пришёл конец: едва-едва с лекарствами мохерить удавалось. А потом грянул 91-й, неся с собою множество неожиданных перемен.
А теперь - маленький альтернативно-исторический прогноз: что было бы на самом деле (а не в фантазиях товарища Глушкова), внедрись ОГАС повсеместно. Во-первых - власть прочно и навсегда оказалась бы в руках технократов. Старая номенклатура была бы подставлена и беспощадно "распылена". Возможно, народ получил бы толику личных свобод и драные джинсы (а может - и трансвестизм) не вызывали бы осуждения. А вот любая экономическая свобода кончилась раз и навсегда. Всё - по электронным карточкам и каждому - своё. Труд, лишённый даже незаконных экономических стимулов (с завода уже ничего не вынесешь), стал бы сугубо принудительным, в сёла вернулось "новое крепостничество, выбор учебного заведения - по тестам и т.д и т.п. В общем, нас ожидало бы замятинское "Мы" с налётом бедности и лишений. И пусть в качестве оправдания нам зачтётся, что в ненаступлении этого кошмара есть и наша скромная заслуга.
С вами была Лола Эстебан. До встречи в эфире!
@темы: Лола Эстебан, Мы были!, Творчество