Порой выход возможен лишь через трещину в мироздании. И да не дрогнет рука расколоть его, как орех! (©Элан Морин Тедронай)
А вот теперь - о покойниках. Вернее - об умрунах. Так называют тех мертвецов, кому по разным причинам не лежится в гробу, и они без каких-либо сомнений вмешиваются в жизнь тех, кто ещё не помер.
Вообще-то умрун умруну рознь, а то и - не товарищ.
И возникают они, супротив мнению этнографов, из кого попало, и тут важно, каким был человек при жизни, а не как помер.
А утопленники, если сами потопились - русалками стают.
читать дальше
Есть умруны тихие - их только на кладбИще и встретишь: живут они там, как умеют, в гости, наверно, друг к другу ходят, да с мавками общаются.
Таких без нужды тревожить не след.
Есть умруны гулящие - эти и не заметили, что померли, и силятся продолжить свою обычную жизнь: на базар, там, пойти, в шинок, иль на попутке в город смотаться. Таких народ чаще всего и встречает - да распознаёт не всегда.
Эти тоже сами со временем разбираются: что к чему.
Есть умруны рабочие: эти, как следует из названия, продолжают вкалывать. В кузнице, например. Или - на ферме.
Тут надобно батюшку из церквы звать, дабы помог на небеса отправиться сердешным...
Есть умруны полумёртвые - аналог заокеанских зомбей. Ни жив, ни мёртв - а шляется.
Таких народ, лякаясь, обычно обходит стороной - и верно: чего зомбаку в башку стрельнет, предвидеть никак невозможно.
А вот батюшке сам Бог велел помолится за бедолагу.
Есть умруны оручие, ныне - редкость. В ночи воют дурными голосами, вызывая у суеверных баб панический страх. На самом деле - безобидны, а орут с переляку, поняв, что померли.
Успокаиваются, простите за каламбур, сравнительно легко.
Есть умруны зловредные - эти при жизни пакостили - и после продолжают.
Тут уж без колдуна не обойтись.
Есть умруны злопакостные: то же самое, только в разы хуже.
Упокаиваются плохо, склонны со временем вылазить повторно, как их не чаруй.
Есть упыри - это совсем плохо: кровь сосут, а то и насмерть заесть могут. Способны проникать в мысли, от того зазывают жертву по имени.
Сейчас они - редкость, а раньше частенько вылазили. В отличие от трансильванских вампиров - за собою не следят, быстро превращаясь в "опырей волохатых".
Средство борьбы старо, как мир - осиновый кол.
Есть умруны "запеклі, затяті", или просто - "злі".
Это - посмертное состояние особо поганых ведьм да колдунов. Занимаются тем же, что и при жизни - хитроумно вредят людям.
Тоже помогает осиновый кол, но - борьба куда сложнее. Злый умрун - он может терроризировать край на протяжении поколений: то прячась, то вылезая.
Есть мрыги - эти целенаправленно мстят за некие обиды: живым либо даже - другим мертвецам.
Мешать им затруднительно - да и не надо. Это предмету мести следует молиться да каяться.
Есть мрыги лютые - эти забыли: кому и за что мстить - и терроризируют всех подряд, порой становясь упырями.
Ежель такой завёлся - осиновый кол вам в руки!
Есть умруны доставучие - им на том свете крепко чегой-то не хватает, вот они и клянчат - чаще, у родичей.
Проще всего им это дать - иные методы действуют слабо.
Есть умрун - пийца: подмножество предыдущего. Является в шинках либо на месте, где люди "поляну накрыли" - и требует налить. И попробуй - откажи: обязательно потом какая незедача стрясётся. Один из таких - знаменитый Похмельный Фриц, однажды "поставил на уши" весь город.
Есть умрун жалобный - этот просто ноет из-за чего-то. Желательно его выслушать, иначе будет, как с пийцей.
Есть "умруны хтыви" (не путать с Перелесником!). Эти с известной целью захаживают к одиноким бабам, и если его вовремя не изгнать - запросто доводят тех до умопомешательства.
К мужикам порой тоже ходят, ежели умрун - женщина.
Лучше всего изгоняются постом и молитвою потерпевших. Либо - счастливым браком.
Есть "страхітлива баба" - ею становится злоязыкая старушенция, при жизни охочая до прокльонов. В посмертии точно такая же: клянёт всё, что очи видят.
Упокаивается исключительно сложно.
Есть "прывыды" (привидения) - целая субкультура продвинутых умрунов, являющихся, так сказать, эфирно.
Вся вышеперечисленная классификация - про них также.
Сверх неё - многие привидения попросту навещают кого-то, им дорогого (например, помершая мать - своих детей).
Методы борьба с "прывыдами", если в том есть нужда, зависят от вида таковых - но упокаиваются они хуже худшего.
И, наконец, есть "давний умрун" - это покойник совсем уж далёких лет, что вылез просто проветрится да узнать, как потомки живут. Отличается чрезвычайной назойливостью, частенько сразу забывает, что ему отвечали, и лезет по-новой.
Упокоить такого есть высший класс некромантических наук.
А однажды в Приречье был явлен миру новый, невиданный прежде класс умрунов: умрун несостоявшийся!
*****
А дело было так: помер на Господарском куту некий дед. Помер - и помер, пора было. К нему куча детей да внуков съехалось: проводить, а пока он в хате лежал - на кладбище для него яму вырыли - прямо над рекою на взгорке, близ "светёлки", где когда-то легендарная сестрица-вышивальщица сиживала.
И надо ж такому статься: в Замостье как раз свадьба была, и наши выпивохи туда подались: авось нальют. Им и налили преизрядно, да, наверно, они ещё и сами самогону прикупили.
Идёт додому один, Иван, скажем: как его насправди звали - я забыл. Мост перешёл, идёт горою: вдоль реки, мимо новой мельницы да старого дома легендарного пекаря.
Идёт, кренделя выписывает, старается в реку с обрыва не загреметь, а потому - держит правее, до кладбища: уж покойники, мол, земляка не обидят.
И тут, как на зло - яма свежая у него на дороге!
Сверзился он в неё и с перепугу временно сознание потерял.
А тут идёт другой выпивоха: Петро, скажем. Идёт, шатается и тоже правее держит, дабы в реку не загреметь. Ещё и поёт зычным голосом: "Реве та стогне Дніпр широкий!"
От пения того оклемался Иван, к тому же - голос узнал, да и закричит:
- Петре, витягни мене з цієї ями! (Петька, вытащи меня из этой ямы)
А тот:
- Свят, свят, свят: умрун! Как есть - умрун!!!
И - тикать.
Прибегает додому - и к жене в ноги:
- Спасайся, кто может! Упырь раскопался!
Ну, жена решила, что то не упырь, а горилка - и ну его макогоном!
А он - в двери, да на улицу. Бежит и орёт благим матом:
- Людоньки! Умрун на кладбИще!! Как есть - упырь, он меня по имени позвал!
Весь народ перебудил.
А народу-то и невдомёк, что Петро со свадьбы чалапает: протрезвел с переляку Петро, бежит, что спринтер!
Кой-кто вышел.
- Где умрун? - пытают недоверчиво.
- Да на старом цвинтаре, что над рекою!
- На старом?! Это - серьёзно!
Тут надо сказать, что кладбище тодавним-давним было и когда-то, при козаках, вообще за селом находилось .
И лежали там, само собою, покойники самые разные, - в том числе - при жизни добротою, мягко говоря, не отличавшиеся.
Так что беспокоится было очень даже о чём.
Сбежался народ: кто с дубьём, кто с двухстволкою, кто просто с фонарём (как я, например), а плотник колхозный, зная порядок - балясину осиновую прихватил да топор - для её заострения.
Прибежали на кладбище. "Выходи, мертвяцка сила!" - кричат, и - матюками кроют, памятуя, что злые умруны не выносят упоминания детородных органов.
- Да то ж я, Иван! -кричит злосчастный пьяница. - Помогите с могилы вылезти!
Да только забыл он: на кладбище том, небось, каждого пятого покойника мужеска полу Иваном звать.
- Да где ж это видано - умруну из могилы лезть помогать! - заорал плотник. - Во я щас тебе колом осиновым помогу!
Иван, услыхав такое, с переляку и завыл.
- Он як рычить! - охнул Петро. - Я ж говорил - упырь лютый! Ты на него дуром не лезь, колА сперва заостри - а то он кинуться может!
Иван в могиле от того завыл пуще прежнего, от винных паров не разумея, чего говорить следует.
- Куда смотрит советска-власть! - закричала доярка. - Лениных понаставляли - а всяка нечисть всё одно прёт!
- Куда, куда - да к себе в карман! - зло ответил плотник.
И невдомёк ему, что и партийна и советска власть прошлым вечером так наклюкалась на поминках дедовых, куда, как водится, самочинно и припёрлись, что во дворе вповалку спать улеглась - пушкою не разбудишь!
Меж тем набежали ещё и дачники - и гвалт достиг апокалиптического напряжения.
Орут, кулаками потрясают, да на кладбИще лезть боятся - даже плотнику расхотелось первым идти, хоть он колА и заострил.
А Иван во могиле, знай - воет...
Наконец, пришёл батюшка из церквы - его по случаю чрезвычайного происшествия тоже средь ночи подняли. Говорят, дорогою он не верил, а как на кладбИще явился - поверил тотчас!
И, как подобает духовному лидеру ещё со времён Пересвета и Осляби, с возгласом: "С нами крестная сила!", он храбро шагнул вперёд.
- Да то ж наш Иван в яму упал! - во всю мощь легких возгласил он минутою спустя. - Да помогите ему вылезть кто-нибудь!
И люди пошли: сперва нерешительно, хоронясь за широкую спину плотника с колом, потом - всё бойчее.
- Ха, точно, Иван! Да как тебя угораздило?
- Пущай лучше Петро скажет, чего он, заместо что б помочь - крестится начал да сбёг? Мне на фоне Луны всё видно было!
- Да я тебя с упырём перепутал!
- Тебя заесть или как? - ощерился Иван под общий хохот.
- Ну ты и даёшь! - сказал плотник. - Умрун несостоявшийся! Ну теперь точно состоишся, как помрёшь. Ты, того, не вреди особо!
- А ты налей - не поврежу! - расхохотался Иван.
Вот и были - конец.
А добавить следует лишь то, что родичи померлого деда ни в какую не согласились хоронить его в однажды занятой яме: мол, тогда точно встанет.
Из-за этого им пришлось выдержать немалую баталию с сельсоветом, ни в какую не желавшим выделять покойнику иное место на и без того тесном кладбИще. Дело решил немалый хабар - и итоге пустая могила досталась Ивану, так сказать, "на вырост". Он не протестовал, а вот воспользовался ли - я не ведаю.
А вот дед-покойник точно встал, и, говорят, от него не стало проходу. Как возврсщается кто из Замостья навеселе - дед-умрун - тут как тут, и жалобится: "Чего это меня не в моей могиле погребли?" И приходится слушать.
Вообще в те года умруны были редкостью: как баяли старые люди - от повсюду торчащих идолищ Ленина: покойники, мол, тех истуканов боятся - и не вылазят далее кладбИщ. А ещё, наверно - от научного атеизму. Но теперь того и этого нет, справные колдуны повывелись, новомодные "ёзотерики" им - не чета, да и толковых батюшек - по пальцах перечесть.
Ну не верю я, что современный поп, гораздый лишь гонять из церквы барышень в джинсАх, так, как в ту ночь: вооружённый лишь возгласом "с нами крестная сила!", поведёт народ в бой на чудище-неведомо!
Так что всяко-разные умруны: не особо вредные и вовсе наоборот, вскорости массово повылазят снова.
ЖДИТЕ-С!
Отправлено из приложения Diary.ru для Android
Вообще-то умрун умруну рознь, а то и - не товарищ.
И возникают они, супротив мнению этнографов, из кого попало, и тут важно, каким был человек при жизни, а не как помер.
А утопленники, если сами потопились - русалками стают.
читать дальше
Есть умруны тихие - их только на кладбИще и встретишь: живут они там, как умеют, в гости, наверно, друг к другу ходят, да с мавками общаются.
Таких без нужды тревожить не след.
Есть умруны гулящие - эти и не заметили, что померли, и силятся продолжить свою обычную жизнь: на базар, там, пойти, в шинок, иль на попутке в город смотаться. Таких народ чаще всего и встречает - да распознаёт не всегда.
Эти тоже сами со временем разбираются: что к чему.
Есть умруны рабочие: эти, как следует из названия, продолжают вкалывать. В кузнице, например. Или - на ферме.
Тут надобно батюшку из церквы звать, дабы помог на небеса отправиться сердешным...
Есть умруны полумёртвые - аналог заокеанских зомбей. Ни жив, ни мёртв - а шляется.
Таких народ, лякаясь, обычно обходит стороной - и верно: чего зомбаку в башку стрельнет, предвидеть никак невозможно.
А вот батюшке сам Бог велел помолится за бедолагу.
Есть умруны оручие, ныне - редкость. В ночи воют дурными голосами, вызывая у суеверных баб панический страх. На самом деле - безобидны, а орут с переляку, поняв, что померли.
Успокаиваются, простите за каламбур, сравнительно легко.
Есть умруны зловредные - эти при жизни пакостили - и после продолжают.
Тут уж без колдуна не обойтись.
Есть умруны злопакостные: то же самое, только в разы хуже.
Упокаиваются плохо, склонны со временем вылазить повторно, как их не чаруй.
Есть упыри - это совсем плохо: кровь сосут, а то и насмерть заесть могут. Способны проникать в мысли, от того зазывают жертву по имени.
Сейчас они - редкость, а раньше частенько вылазили. В отличие от трансильванских вампиров - за собою не следят, быстро превращаясь в "опырей волохатых".
Средство борьбы старо, как мир - осиновый кол.
Есть умруны "запеклі, затяті", или просто - "злі".
Это - посмертное состояние особо поганых ведьм да колдунов. Занимаются тем же, что и при жизни - хитроумно вредят людям.
Тоже помогает осиновый кол, но - борьба куда сложнее. Злый умрун - он может терроризировать край на протяжении поколений: то прячась, то вылезая.
Есть мрыги - эти целенаправленно мстят за некие обиды: живым либо даже - другим мертвецам.
Мешать им затруднительно - да и не надо. Это предмету мести следует молиться да каяться.
Есть мрыги лютые - эти забыли: кому и за что мстить - и терроризируют всех подряд, порой становясь упырями.
Ежель такой завёлся - осиновый кол вам в руки!
Есть умруны доставучие - им на том свете крепко чегой-то не хватает, вот они и клянчат - чаще, у родичей.
Проще всего им это дать - иные методы действуют слабо.
Есть умрун - пийца: подмножество предыдущего. Является в шинках либо на месте, где люди "поляну накрыли" - и требует налить. И попробуй - откажи: обязательно потом какая незедача стрясётся. Один из таких - знаменитый Похмельный Фриц, однажды "поставил на уши" весь город.
Есть умрун жалобный - этот просто ноет из-за чего-то. Желательно его выслушать, иначе будет, как с пийцей.
Есть "умруны хтыви" (не путать с Перелесником!). Эти с известной целью захаживают к одиноким бабам, и если его вовремя не изгнать - запросто доводят тех до умопомешательства.
К мужикам порой тоже ходят, ежели умрун - женщина.
Лучше всего изгоняются постом и молитвою потерпевших. Либо - счастливым браком.
Есть "страхітлива баба" - ею становится злоязыкая старушенция, при жизни охочая до прокльонов. В посмертии точно такая же: клянёт всё, что очи видят.
Упокаивается исключительно сложно.
Есть "прывыды" (привидения) - целая субкультура продвинутых умрунов, являющихся, так сказать, эфирно.
Вся вышеперечисленная классификация - про них также.
Сверх неё - многие привидения попросту навещают кого-то, им дорогого (например, помершая мать - своих детей).
Методы борьба с "прывыдами", если в том есть нужда, зависят от вида таковых - но упокаиваются они хуже худшего.
И, наконец, есть "давний умрун" - это покойник совсем уж далёких лет, что вылез просто проветрится да узнать, как потомки живут. Отличается чрезвычайной назойливостью, частенько сразу забывает, что ему отвечали, и лезет по-новой.
Упокоить такого есть высший класс некромантических наук.
А однажды в Приречье был явлен миру новый, невиданный прежде класс умрунов: умрун несостоявшийся!
*****
А дело было так: помер на Господарском куту некий дед. Помер - и помер, пора было. К нему куча детей да внуков съехалось: проводить, а пока он в хате лежал - на кладбище для него яму вырыли - прямо над рекою на взгорке, близ "светёлки", где когда-то легендарная сестрица-вышивальщица сиживала.
И надо ж такому статься: в Замостье как раз свадьба была, и наши выпивохи туда подались: авось нальют. Им и налили преизрядно, да, наверно, они ещё и сами самогону прикупили.
Идёт додому один, Иван, скажем: как его насправди звали - я забыл. Мост перешёл, идёт горою: вдоль реки, мимо новой мельницы да старого дома легендарного пекаря.
Идёт, кренделя выписывает, старается в реку с обрыва не загреметь, а потому - держит правее, до кладбища: уж покойники, мол, земляка не обидят.
И тут, как на зло - яма свежая у него на дороге!
Сверзился он в неё и с перепугу временно сознание потерял.
А тут идёт другой выпивоха: Петро, скажем. Идёт, шатается и тоже правее держит, дабы в реку не загреметь. Ещё и поёт зычным голосом: "Реве та стогне Дніпр широкий!"
От пения того оклемался Иван, к тому же - голос узнал, да и закричит:
- Петре, витягни мене з цієї ями! (Петька, вытащи меня из этой ямы)
А тот:
- Свят, свят, свят: умрун! Как есть - умрун!!!
И - тикать.
Прибегает додому - и к жене в ноги:
- Спасайся, кто может! Упырь раскопался!
Ну, жена решила, что то не упырь, а горилка - и ну его макогоном!
А он - в двери, да на улицу. Бежит и орёт благим матом:
- Людоньки! Умрун на кладбИще!! Как есть - упырь, он меня по имени позвал!
Весь народ перебудил.
А народу-то и невдомёк, что Петро со свадьбы чалапает: протрезвел с переляку Петро, бежит, что спринтер!
Кой-кто вышел.
- Где умрун? - пытают недоверчиво.
- Да на старом цвинтаре, что над рекою!
- На старом?! Это - серьёзно!
Тут надо сказать, что кладбище тодавним-давним было и когда-то, при козаках, вообще за селом находилось .
И лежали там, само собою, покойники самые разные, - в том числе - при жизни добротою, мягко говоря, не отличавшиеся.
Так что беспокоится было очень даже о чём.
Сбежался народ: кто с дубьём, кто с двухстволкою, кто просто с фонарём (как я, например), а плотник колхозный, зная порядок - балясину осиновую прихватил да топор - для её заострения.
Прибежали на кладбище. "Выходи, мертвяцка сила!" - кричат, и - матюками кроют, памятуя, что злые умруны не выносят упоминания детородных органов.
- Да то ж я, Иван! -кричит злосчастный пьяница. - Помогите с могилы вылезти!
Да только забыл он: на кладбище том, небось, каждого пятого покойника мужеска полу Иваном звать.
- Да где ж это видано - умруну из могилы лезть помогать! - заорал плотник. - Во я щас тебе колом осиновым помогу!
Иван, услыхав такое, с переляку и завыл.
- Он як рычить! - охнул Петро. - Я ж говорил - упырь лютый! Ты на него дуром не лезь, колА сперва заостри - а то он кинуться может!
Иван в могиле от того завыл пуще прежнего, от винных паров не разумея, чего говорить следует.
- Куда смотрит советска-власть! - закричала доярка. - Лениных понаставляли - а всяка нечисть всё одно прёт!
- Куда, куда - да к себе в карман! - зло ответил плотник.
И невдомёк ему, что и партийна и советска власть прошлым вечером так наклюкалась на поминках дедовых, куда, как водится, самочинно и припёрлись, что во дворе вповалку спать улеглась - пушкою не разбудишь!
Меж тем набежали ещё и дачники - и гвалт достиг апокалиптического напряжения.
Орут, кулаками потрясают, да на кладбИще лезть боятся - даже плотнику расхотелось первым идти, хоть он колА и заострил.
А Иван во могиле, знай - воет...
Наконец, пришёл батюшка из церквы - его по случаю чрезвычайного происшествия тоже средь ночи подняли. Говорят, дорогою он не верил, а как на кладбИще явился - поверил тотчас!
И, как подобает духовному лидеру ещё со времён Пересвета и Осляби, с возгласом: "С нами крестная сила!", он храбро шагнул вперёд.
- Да то ж наш Иван в яму упал! - во всю мощь легких возгласил он минутою спустя. - Да помогите ему вылезть кто-нибудь!
И люди пошли: сперва нерешительно, хоронясь за широкую спину плотника с колом, потом - всё бойчее.
- Ха, точно, Иван! Да как тебя угораздило?
- Пущай лучше Петро скажет, чего он, заместо что б помочь - крестится начал да сбёг? Мне на фоне Луны всё видно было!
- Да я тебя с упырём перепутал!
- Тебя заесть или как? - ощерился Иван под общий хохот.
- Ну ты и даёшь! - сказал плотник. - Умрун несостоявшийся! Ну теперь точно состоишся, как помрёшь. Ты, того, не вреди особо!
- А ты налей - не поврежу! - расхохотался Иван.
Вот и были - конец.
А добавить следует лишь то, что родичи померлого деда ни в какую не согласились хоронить его в однажды занятой яме: мол, тогда точно встанет.
Из-за этого им пришлось выдержать немалую баталию с сельсоветом, ни в какую не желавшим выделять покойнику иное место на и без того тесном кладбИще. Дело решил немалый хабар - и итоге пустая могила досталась Ивану, так сказать, "на вырост". Он не протестовал, а вот воспользовался ли - я не ведаю.
А вот дед-покойник точно встал, и, говорят, от него не стало проходу. Как возврсщается кто из Замостья навеселе - дед-умрун - тут как тут, и жалобится: "Чего это меня не в моей могиле погребли?" И приходится слушать.
Вообще в те года умруны были редкостью: как баяли старые люди - от повсюду торчащих идолищ Ленина: покойники, мол, тех истуканов боятся - и не вылазят далее кладбИщ. А ещё, наверно - от научного атеизму. Но теперь того и этого нет, справные колдуны повывелись, новомодные "ёзотерики" им - не чета, да и толковых батюшек - по пальцах перечесть.
Ну не верю я, что современный поп, гораздый лишь гонять из церквы барышень в джинсАх, так, как в ту ночь: вооружённый лишь возгласом "с нами крестная сила!", поведёт народ в бой на чудище-неведомо!
Так что всяко-разные умруны: не особо вредные и вовсе наоборот, вскорости массово повылазят снова.
ЖДИТЕ-С!
Отправлено из приложения Diary.ru для Android
@темы: anticitizen.diary.ru, Android-клиент, Эпоха-до-легенд, Творчество